Дело это не наказуемое, но очень позорное. Позволить выглядеть себя слежке чуть не на десять пунктов ниже по положению — куда уж дальше! Вообще-то, честно говоря, я начал подсачковывать: трудно сохранять бдительность при полном отсутствии событий. Утомительно пялить глаза в пустоту, где ничего не происходит. Все чаще, ведя наблюдения, я ловил себя на том, что перебираю в уме «домашние», оставленные ради ревизорской командировки дела или даже просто скучаю. Уж лучше бы я сам вел слежку, там хотя бы можно держать пальцы на пульсе событий. Тук-тук, тук-тук — все-таки информация.

Зафиксировал несколько мелких, но очень мелких, даже микроскопических замечаний. Придираюсь? Придираюсь. Не без этого, но должен же я как-то оправдать свое присутствие. Охранник, кажется, почувствовал начальственный пригляд. Опытный, зараза. Ощущает больше, чем видит. Теперь играем в кошки-мышки: он пытается вычислить меня, я — запутать следы. Развлекаемся. Хотя, наверное, мог бы и не скрываться. Не дураки же они, не думают, что Контора оставит их без присмотра. Но не принято. В конце концов, отчего бы лишний раз не потренироваться, коли представилась такая возможность.

Двадцать девятое, тридцатое.

Все то же.

Несколько раз видел ревизируемого коллегу. Ходит беспечный, довольный жизнью, как прогуливающий урок пятиклассник. У него что, каждый час — день рождения?

Первое, второе. Маленькое ЧП. Сегодня я два раза видел одно и то же лицо! Ошибиться я не мог, даже если бы в первом случае это лицо было женщиной, а во втором — мужчиной. Не так учили! Конечно, это может быть случайностью, а может и очень серьезным предупреждением. Один человек дважды за день — реальная заявка на слежку. Третья встреча почти наверняка означает провал. Полдня вел контрслежку. Нет, не похож он на шпика, так, случайный прохожий.

Третье. Четвертое. Пятое. Шестое. Седьмое... Десятое.